Евгений Онегин 

Дата и время:
Мероприятие
прошло

«В спектакле Чернякова… отсутствует все то, что привычно связано с онегинской бутафорией, — пистолеты и утренний туман дуэли, сарафановые девушки в роще, поющие песенки, шикарные мазурки и даже сам знаменитый мсье Трике, куплеты которого во времена Чайковского стали едва ли не самой популярной оперной мелодией.» (Алена Карась, «Российская газета», 5.9.2006)

«Режиссер Дмитрий Черняков… отгораживается от всех штампов Оперы Ивановны и, каким-то невиданным волевым усилием отряхнув со своих мыслей все закостеневшие зрительные образы, заново творит из музыки живой и трепещущий мир». (Алексей Парин, «Московские новости», 8.9.2006)

«Он насытил оперу живыми токами драмы, превратив массовки в подробные и разнообразные характеры, разрушив разделение на солистов и статистов, выучив каждого из участников работы дышать единым чувством ансамбля». (Алена Карась, «Российская газета», 5.9.2006)

«Все, что казалось проходным, общим местом, данью медленно разворачивающейся экспозиции получило заряд действенности — заработали мотивировки, глубинные подтексты. И так спектакль выстроен до конца: детально по психологии, причинно-следственным связям — при общем крайне лаконичном решении». (Елена Третьякова, «Петербургский театральный журнал», 2006, № 45)

«Евгений Онегин» в Большом театре выстроен как драматический спектакль и потому становится событием оперы«. (Алексей Парин, «Московские новости», 8.9.2006).

Даже «не всякий драматический спектакль оставляет такое ощущение объемности, смысловой наполненности, психологической точности во взаимоотношениях, в создании атмосферы (здесь — жизни усадебной и столичной). И ощущение, что все это вычитано из текста, не придумано, а извлечено, востребовано, наконец. И удивление, как это раньше не замечалось, что проходные, обстановочные, дивертисментные эпизоды: все — действие, все — события, все — драма». (Елена Третьякова, «Петербургский театральный журнал», № 45, 2006)